Стремительный рост перерабатывающих мощностей в Казахстане привел к жесткой внутренней конкуренции, из-за которой отечественные маслозаводы попали в полную зависимость от Китая и начали повторять печальный сценарий казахстанских мукомолов. Об этом заявил председатель Союза полеводов Казахстана Виктор Асланов. Он считает, что экспортная пошлина на подсолнечник в 52 тыс. тенге не принесла ожидаемого эффекта: переработчики демпингуют на внешних рынках, а финансовые потери полностью легли на плечи фермеров, передает агентство АПК Новости.
За последние несколько лет перерабатывающий сектор подсолнечника совершил резкий рывок, который обернулся внутренним дисбалансом.
«В 2019 году мощности маслоперерабатывающих предприятий у нас в стране оценивались порядка 2,5 млн тонн в год. В текущем 2026 году, по заявлениям самих маслоделов и статистике, они выросли до 5,2 млн тонн — то есть почти в 2,5 раза. Число предприятий возросло в два и более раз. Производство подсолнечника тоже растет, но оно просто не поспевает за этими мощностями», — сказал Виктор Асланов.
В результате отрасль столкнулась с банальным, но жестким явлением: игроков стало в разы больше, а покупатель фактически остался один.
Узбекистан как price sensitive (чувствительный к цене) рынок не готов покупать масло по высоким ставкам и лишь добавляет жесткости конкуренции. Единственным стабильным и крупным импортером остался Китай.
Китайские контрагенты, видя обстановку по эту сторону переговорного стола и зная про государственные преференции казахстанских заводов, начали откровенно диктовать условия и требовать снижения цен.
По словам главы Союза полеводов, импортеры делают ровно то, что в свое время делали покупатели казахстанской муки из Центральной Азии — выжидают, торгуются и заставляют падать по цене. В итоге на рынке начался чудовищный демпинг со стороны отдельных предприятий, а остальные вынуждены просто наблюдать за процессом.
«Вот куда ушли эти 52 тысячи тенге пошлины», — констатирует Виктор Асланов.
На этом фоне в зерносеющих регионах Казахстана растет недовольство сельхозпроизводителей. Фермеры объединяются, чтобы добиться отмены экспортного ограничения.
«Буквально недавно Ассоциация сельхозпроизводителей Костанайской области направила официальное обращение в вышестоящие органы об отмене экспортной пошлины на подсолнечник. Знаю о точно таких же намерениях фермеров Северо-Казахстанской, Павлодарской и Акмолинской областей. Все регионы, где производится подсолнечник, не согласны с этой пошлиной», — отметил спикер.
Изначально предполагалось, что 52 тыс. тенге распределятся по всей цепочке и дадут импульс рынку. Однако вся нагрузка полностью легла на плечи аграриев.
В прошлые два года при аномально высоких мировых ценах пошлина не мешала. Но в 2026 году урожайность подсолнечника из-за погоды вернулась к климатической норме, а цена зафиксировалась на нормальной отметке около 180 тыс. тенге/тонна. Когда по другим культурам у фермеров произошла серьезная просадка, именно подсолнечник должен был стать «спасательным кругом», но пошлина забирает последнюю маржу.
Самым тяжелым последствием изъятия этих средств из доходов аграриев становится удар по инфраструктуре казахстанских сел. В.Асланов рассказал, что в стране действует негласный договор между государством и агробизнесом: сельхозпредприятия получают налоговые преференции и субсидии, но взамен поддерживают социальную сферу в своих аулах.
«Что такое недополученные 52 тысячи тенге с тонны? Это не отремонтированная в ауле школа, не приведенный в порядок детский сад, не поездка детей на соревнования или олимпиаду. Это невыплаченные премии механизаторам — простым мужикам, которые приносят этот хлеб домой. Это не попытка выжать слезу, это реальные факты», — заявляет Виктор Асланов.
Сегодня представители местных исполнительных органов приходят к фермерам с просьбами профинансировать нужды села, но аграрии вынуждены отказывать: эти 52 тысячи тенге у них уже вычли на корню, но внутри страны и на селе они так и не остались.
Стоит напомнить, что в начале 2000-х годов переработка зерна в муку в Казахстане казалась золотой жилой. По всей стране (особенно на севере) построили сотни мельниц. Суммарная мощность переработки превысила 12–13 млн тонн зерна в год при том, что внутреннему рынку требовалось менее 2 млн тонн. Главными покупателями казахстанской муки стали Узбекистан, Афганистан, Таджикистан и Кыргызстан. На них приходилось свыше 90% всего экспорта. Покупатели в Узбекистане быстро поняли, что казахстанские мельницы простаивают без работы и «задыхаются» от внутренней конкуренции. Импортеры начали агрессивно сбивать цену. Сбив цены на готовую муку, Узбекистан и другие соседи ввели льготные акцизы и дифференцированные железнодорожные тарифы: ввозить дешевое сырье из Казахстана стало выгодно, а готовую муку — нет. Узбекистан построил собственные мельницы у себя. С годами Казахстан из экспортера готовой продукции с высокой добавленной стоимостью превратился в сырьевой придаток (экспорт зерна) для мельниц Узбекистана. Сотни отечественных мукомольных предприятий банкротились, закрывались или работали на 20–30% от мощности.
В.Асланов считает, что сейчас такой же сценарий работает с маслозаводами. Отрасль наступает на те же самые грабли. Разница лишь в том, что у мукомолов «хозяином положения» был Узбекистан, а у маслоделов им стал Китай.
Идея государственного протекционизма (введение пошлины в 52 000 тенге) заключалась в том, чтобы оставить маржу переработки внутри Казахстана. Но на практике из-за гипертрофированных мощностей и диктата единственного покупателя (КНР) эта маржа просто подарена китайским импортерам.
В результате государство забрало 52 000 тенге у фермера, но маслозаводы не стали от этого богаче — они вынуждены отдавать эти деньги Китаю в виде скидок при демпинге.